Автор Тема: К теории мышления  (Прочитано 568 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Сергей Заикин

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 2 588
  • Репутация: +19/-0
    • Просмотр профиля
К теории мышления
« : Сентября 16, 2015, 07:38 »
Статья под заголовком "Об онтологии субъективной реальности" опубликована в сборнике статей в 2005 году.
(Заикин С.И. "Об онтологии субъективной реальности"//Антропология культуры: Материалы Всероссийских научных конференций по философии. - Челябинск: "Образование", 2005. - стр. 149-201).


Об онтологии субъективной реальности

Что происходит в голове каждого человека, когда он мыслит, остается пока самой большой загадкой. Философ Томас Нагель считает, что в объяснении сознания и его связи с физической реальностью существует фундаментальный объяснительный разрыв, который мы никак не можем преодолеть. Испробовано все, что можно предположить, но проблема не решена. Для преодоления провала в объяснении, считает Нагель, необходимо некое третье понятие, нечто промежуточное, из которого непосредственно вытекало бы и ментальное, и физическое и благодаря которому их актуальная необходимая связь друг с другом стала бы для нас прозрачной. [12, с. 112].
Проблема связи сознания и физической реальности заключается не просто в различии свойств ментальных и физических явлений, она включает различия и языка, описывающего эти явления, и методологий исследования, и способов доступа к явлениям, и представлений о их генезисе. К тому же проблема усугубляется относительной разобщенностью исследователей, занимающихся специализированными проблемами, да и просто консерватизмом мышления.
Хотя по проблеме сознания написаны горы литературы, ее решение не просматривается. В данной статье делается попытка изложить виденье проблемы субъективной реальности преимущественно с естественнонаучных позиций, точнее с позиций сочетания естественнонаучного, инженерного и философского подходов, в результате такого сочетания подходов вырисовывается новое решение.




Оффлайн Сергей Заикин

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 2 588
  • Репутация: +19/-0
    • Просмотр профиля
Re: К теории мышления
« Ответ #1 : Сентября 16, 2015, 07:40 »
Источники знаний о субъективной реальности  

В обыденном понимании субъективная реальность - это то, что у нас в сознании, то, что мы видим, что (о чем) мы мыслим, что мы представляем, это внешняя реальность, находящаяся у нас в голове. И чтобы начать разбираться, что же за «реальность» находится у нас в голове, для начала рассмотрим, что же, в сущности, мы имеем для получения знаний о субъективной реальности?
Во-первых, мы имеем разумное поведение других людей, обладающих сознанием и, соответственно, субъективной реальностью, и можем исследовать это поведение, и по их поведению как-то понять, как устроено мышление и субъективная реальность другого человека. Однако достоверно реконструировать понимание сознания по его внешнему поведению очень сложно.
Второй путь исследования – как-то физически «заглянуть» внутрь мозга. Существует множество подходов «подсматривания» процессов в работающем мозгу. Герман Хакен, один из основателей нового направления в науке – синергетики, приводит несколько методов томографии мозговых процессов без хирургического проникновения в мозг [18]: рентгеновская томография, электроэнфалогаммы, магнитоэнфалограммы, позитрон-эмиссионная томография, магнито-резонансное изображение. Суть этих методов заключается во внедрении в мозг меченных физических объектов (атомов, лучей, молекул) с последующим измерением реакций мозга на введенные объекты при определенных мыслительных процессах или их патологиях. Измерения осуществляются датчиками, прикрепляемыми к голове. Результаты обрабатываются различными методами. Хакен, как сторонник синергетики, исчисляет поведение параметров порядка, то есть таких параметров, которые образуют и собственно предопределяют некоторую систему значений исследуемых параметров.
Нейрофизиологи используют методы, связанные с непосредственным проникновением в мозг. Г.С. Воронков [4] описывает результаты исследований, полученных при проникновении датчиками непосредственно в отдельные нейроны, то есть нейрофизиологи умудрились измерить сигналы отдельного нейрона, хотя размеры нейронов и их связей настолько малы и их сигналы настолько слабы, что только сама процедура уже вызывает чувство уважения. Нужно иметь в виду многослойное расположение нейронов, что затрудняет доступ к внутренним процессам без повреждения наружных. Результаты исследования Воронкова Г.С. позволяют судить о том, как происходит отождествление полученной от внешних раздражителей информации, как происходит ее «узнавание», как распространяется процесс на нейроны «контекста» и т.п. Однако реальность мозговых процессов, по всей видимости, локализована в еще меньших размерах.
С точки зрения физиологии, объектом измерений является состояние нейрона, то есть установление возбужден он или нет. При этом вопрос о расшифровке понятия «возбужденности» пока не обсуждается. Возбужденность толкуется как иная (контрастная) по отношению к другим нейронам амплитуда хаотических электрических колебаний, физическим языком – иной уровень шума. А что если это вовсе не шум, а проявление «осмысленного», упорядоченного определенным образом процесса обработки электрических сигналов, процесса собственно и представляющего «осуществление» мысли? Что если искомое запрятано, локализовано внутри нейронов, то есть в еще меньших размерах? Имеет еще меньший уровень сигналов, асинхронную их расстановку? Кроме того, нейрон это еще не физический уровень исследования, до физических объектов – атомов – еще очень далеко. Но главное, заглянув в мозг, исследователь в сущности не знает, что в нем искать, ведь по современным представлениям субъективная реальность, будучи идеальной, вообще не может проявляться физически по определению. Физически доступным может быть только ее носитель, а идеальное недоступно для физического измерения. С другой стороны, если предположить, что субъективная реальность все же доступна для некоторого физического измерения, то, выходит, она вовсе не такая, как представляют ее философы, и тогда вообще непонятно, что искать, так как, кроме философских представлений о субъективной реальности, как исключительно идеальном явлении, других представлений нет.
В целом, можно отметить, что путь непосредственного наблюдения мыслительных процессов сопряжен с рядом серьезных сложностей, из которых нужно выделить три основные: опасность прервать то, что планируется выявить; проблемы, связанные с размерами локализации исследуемых процессов, и  неясность, что искать.
 Третий путь исследования субъективной реальности – интроспекция, или собственное внутреннее наблюдение за собственными мозговыми процессами, за собственной субъективной реальностью. Этот путь (совместно с наблюдением поведения других) в общем-то и сформировал основные представления о субъективной реальности и всех прочих атрибутах сознания, сформировал так называемый ментальный язык, который теперь пытаются как-то сопрячь с естественнонаучным. Расхождение естественнонаучных и интроспективных понятий можно вполне понять по тому, как отличаются ощущения цвета, звука, вкуса, запаха от реальных явлений, их вызвавших.
Четвертый путь – компьютерное моделирование. Как отмечает А.П. Огурцов существует множество методов и стратегий моделирования интеллектуальных актов, однако «компьютерное моделирование и искусственный интеллект представляют собой не органопроекции нашего интеллекта, а органопроекции наших представлений об интеллекте и его актах» [13, стр. 56]. Моделирование на  компьютере субъективной реальности само по себе не способно дать истинное представление о ней. Акт моделирования есть преимущественно инструмент проверки знаний, а не их получения, он может лишь проверить имеющиеся предположения об интеллекте, проверить наши представления о субъективной реальности, но не создать их: если нечто «моделируемое» продемонстрировало интеллект, то наши представления об интеллекте верны, а если не продемонстрировало, то извините - предположения ошибочны, а какие неошибочные – модель не скажет. Только исследователь может изменить представления о моделируемом объекте и вновь проверить их на модели. Моделирование в сущности является разновидностью метода проб и ошибок. Насколько мне известно, ни одна созданная модель подобного класса пока человеческого интеллекта не продемонстрировала.
Возможны косвенные способы получения знаний о субъективной реальности, такие, как интуитивные догадки, междисциплинарный перенос знаний и т.п. Судя по обилию публикаций по исследованию этой проблемы, на практике используются все перечисленные подходы, в самых разных комбинациях, идеи преимущественно кочуют из статьи в статью, но проблема субъективной реальности остается нерешенной.
Можно сказать, что ни один из перечисленных путей получения знаний о субъективной реальности не может быть признан удовлетворительным. В этой ситуации компьютерная субъективная реальность в силу полной и принципиальной наблюдаемости как раз и должна была бы стать объектом пристального внимания и изучения, но увы, философы ее вообще не видят и не изучают. Компьютеру не присуща субъективная реальность, поэтому неправомерно приписывать ему и способность мышления, считает Д.И. Дубровский [7, стр. 29]. Серл вопрос о компьютерах ставит еще радикальнее. Он утверждает, что компьютерам не присущи даже вычислительные процессы, они лишь приписываются им наблюдателем [16,  стр. 184 - 208].
А напрасно. Компьютерная субъективная реальность существует. Можно говорить о ее уровне, полноте, адекватности и других сравнительных характеристиках, но она существует по крайней мере в том качестве, который позволяет начать ее исследование. Более того, компьютерная субъективная реальность даже в простейшем виде является наиболее ценным инструментом для исследования естественного интеллекта.

Оффлайн Сергей Заикин

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 2 588
  • Репутация: +19/-0
    • Просмотр профиля
Re: К теории мышления
« Ответ #2 : Сентября 16, 2015, 07:42 »
Специфика компьютерной субъективной реальности

В отличие от упомянутого выше компьютерного моделирования интеллекта, в котором сам моделируемый объект представляет собой нечто непознанное и непонятное, рассмотрим процедуру моделирования некоего досконально известного объекта. При этом основное внимание нужно сосредоточить не на моделируемом объекте, с ним все ясно, а на самом процессе программного воспроизведения объекта, то есть на процессе, когда программа работает в компьютере и осуществляет создание образа некоего предмета, при этом особо подчеркну, что речь идет о процессе работы программы, а не о процессе ее создания программистом. В данном случае ставится задача показать, что этот процесс работы программы вполне допустимо считать аналогом процесса мышления, а интегральный результат работы программ (модель объекта) - аналогом субъективной реальности.
Рассмотрим, например, компьютерную модель самолета, которая может быть создана с любой степенью полноты и адекватности. Системы, обладающие способностью создавать модели самолета, давно созданы и работают в реальности. В таких системах, например, радиолокационных, самолеты летают внутри компьютеров, а совокупность летящих самолетов представляет собой программно-информационный образ фрагмента внешней обстановки. Задача видится в том, чтобы показать, что модель внешней для такой системы обстановки собственно и является субъективной реальностью, то есть показать наличие ее основных черт: субъективности, реальности, а также их интегрального качества – идеальности.
Находящуюся внутри радиолокационной системы «внешнюю обстановку», то есть совокупность летящих в окружающем пространстве летательных аппаратов, вполне можно назвать субъективной. Во-первых, она действительно находится внутри радиотехнической системы, в частности, в ее компьютере. Во-вторых, понимая субъективное как относящееся к субъекту (познающему объекту), саму систему необходимо признать познающей. Система действительно имеет в своем составе органы получения внешней информации (радиолокатор) и обладает самой процедурой познания. Система самостоятельно узнает сам факт наличия летательных аппаратов в воздухе, определяет параметры их движения, различает объекты друг от друга и от фона, сопоставляет и идентифицирует информацию от различных источников, раздумывает, как поступить, когда недостает информации, ждет или принимает меры по получению дополнительной информации, признает ошибочность принятых ранее решений, если таковые случаются, и принимает новые решения, использует заложенные в нее знания того, как могут летать аппараты, как должны лететь по заданию, и сопоставляет с тем, как они летят в действительности, точнее с тем, что узнала система о действительном полете, при необходимости вырабатывает управляющие воздействия.
О вычислительных системах сложилось мнение, что это жестко запрограммированные устройства. Даже если такая система и воспроизводит некий объект, то считается, что это что-то вроде объекта «выученного наизусть». Действительно, воспроизведение программой объекта, например, дерева или самолета можно сопоставить с выученными наизусть данными об объекте и степень подробности и адекватности в этом случае могут быть любыми. Однако то, что можно выучить наизусть, касается только самого объекта, но никак не его поведения. Полет самолета (например, истребителя в воздушном бою) наизусть не выучишь. Причем создать внутри компьютера нужно не просто полет самолета, а полет, повторяющий текущий реальный полет реального самолета. Созданные системы подобного класса не пользуется «выученными наизусть» данными, они узнают их от средств наблюдения и непрерывно соотносят с накопленными данными о полете самолета. Пусть это самые примитивные акты познания, но они - реальность, в результате их мы можем наблюдать: вот взлетел самолет, и система тут же узнала о его существовании, образ полета самолета возник внутри компьютера. В этом образе нет ни грана вещества самолета, т.е. самолет – идеальный, но он ведет себя вполне адекватно реально летящему самолету, степень адекватности его поведения можно реализовать практически любую, но на практике, как правило, излишества не нужны.
Как утверждает учебник: «Мышление в самом общем виде можно определить как процесс оперирования образами» [1, стр. 219]. В данном случае техническая система, реализуя поведение летательных аппаратов внутри компьютеров, оперирует их образами, тем самым можно говорить, что система осуществляет процесс мышления. Образы летательных аппаратов не просто перемещаются в пространстве и времени, они «общаются» между собой и с внешними объектами, в том числе реальными. Обладают подобные системы и некоторыми элементами социальности и самости. В силу относительной автономности и специфики работы таких радиотехнических комплексов, они содержат множество компьютеров, в том числе вычислительных комплексов, идентичных по содержимому в них программному обеспечению. А такие компьютеры способны замещать друг друга, делить между собой задачи, причем осуществлять это самостоятельно, оперативно, в реальном масштабе времени, в зависимости от сложившейся обстановки, без участия человека. При этом каждый конкретный вычислительный комплекс в каждый текущий момент «знает», «кто» он, какие задачи решает он, а какие его коллеги, соответственно, знает, с кем и о чем он должен общаться.
В целом, можно говорить о неком уровне осуществления тех или иных свойств, которые можно приписать пониманию субъективности. Естественно, описанное выше далеко от того понимания субъективного, приписываемого человеку. Д.И. Дубровский, рассматривая особенности субъективной реальности, характеризующие сознание человека, отмечает множество ее свойств, которые отсутствуют в компьютерных процессах. Человек и его сознание, являясь продуктом длительной эволюции, действительно обладают уникальными характеристиками: способностью к самоорганизации, к управлению собственным организмом и внешней средой, целевыми характеристиками, самосознанием, творческими способностями, волеизъявлением, эмоциями, эвристикой, многозначной логикой, вероятностным прогнозированием, имеет биологическую и социальную основы [7]. Ничего этого нет в отношении компьютерных систем. И что из того? Почему мы должны нацеливать свое внимание на то, чего в компьютерной реальности нет, чего компьютер еще не делает, вместо того, чтобы узнавать и анализировать то, что компьютерные системы уже делают? Перечисленные особенности человеческого сознания могут говорить лишь об огромной разнице между человеческой субъективной реальностью и компьютерной, но никак не об отсутствии субъективной реальности в компьютерах. В частности, большинства отмеченных особенностей не обнаруживается в отношении субъективной реальности животных. Несмотря на это, наличие субъективной реальности у животных признается. Так почему не признать наличие субъективной реальности и в компьютерных системах? Созданного в технических системах вполне достаточно, чтобы начать изучение того, как вообще могут создаваться образы внешних объектов.
На этом можно остановиться в обосновании правомерности приписывания «субъективности» некоторым техническим системам и перейти к рассмотрению «реальности», создаваемой компьютерами внутри себя. Первое, что обращает на себя внимание при анализе таких систем - это то, что реальные компьютерные образы реальных объектов очень слабо ассоциируются со статичной картинкой. Трудно пока сказать, как обстоит дело с построением идеального образа внешнего объекта в сознании человека, но реально созданный компьютерный образ воздушной обстановки и ее поведения нужно ассоциировать скорее с идеальным бытием объекта, чем просто с образом. В самом деле, какая «реальность» (пусть даже и называемая субъективной) может рассматриваться без бытия, как она может быть не бытием? Но бытие должно осуществляться, для реализации бытия нужны процессы, а не просто коды. В кодах, равно как и в информации, принципиально не просматривается должной процессуальности, они в сущности статичны, скалярны. Применяемые обычно выражения «информационные процессы», «динамические коды» и тому подобные как раз подчеркивают необходимость дополнения понятий информации и кодов некой процессуальностью, но слова процессы и динамика, смещающие в этих словосочетаниях общий смысл в сторону процессуальности, сами никак не характеризуются, тем самым скорее маскируют проблему процессуальности, чем ее решают. Они лишь говорят, что здесь есть процессы, но какие – неясно. Попытка использовать для анализа процессов какую-либо философскую теорию обнаруживает, что нормальной философской теории процессов пока вообще не существует, по крайней мере в части нематериальных процессов.
Более того, практика создания технических систем, содержащих, по моему мнению, субъективную реальность, показывает, что для осуществления идеального бытия объекта и его поведения внутри компьютера, кроме процессов, необходимо осуществление идеальных действий, связей, структуры объектов, пространства, времени для их существования и прочих идеальных составляющих, характерных и необходимых реальным предметам для их реального бытия. Нужны соответствующие условия, нужна виртуальная окружающая среда, нужна связь виртуального объекта с реальным объектом и т.д. Для создания образа некоего предмета в компьютерной системе нужно создать минимальную, но достаточную инфраструктуру для осуществления идеального бытия этого предмета внутри компьютерной системы. Поэтому обнаружить даже примитивную субъективную реальность можно далеко не в каждом компьютере, но такие системы все же существуют. Обнаружить ее можно лишь в так называемых системах реального времени и то, по-моему, не во всех. Но системы, где субъективная реальность все же создана, показывают, что так называемая проблема нестыковки, в виде отсутствия пространственных и иных физических характеристик у субъективной реальности и их наличия у внешней отображаемой реальности, решается совсем в иной плоскости: у субъективной реальности, как у модели внешней обстановки, имеются все необходимые аналоги физических и пространственных характеристик, только не в виде самих характеристик, а их идеальных моделей. Для идеального бытия нужна инфраструктура, необходимая и достаточная для создания субъективной реальности, все то, с чем должен взаимодействовать идеальный образ вещи. Собственно «идеальное» сопрягается с физическим принципиально иным способом, о котором речь пойдет ниже. Конечно, вывод о наличии у субъективной реальности идеальных «аналогов» физических характеристик сделан исключительно на основании анализа компьютерной субъективной реальности, но проделанный нами анализ не обнаруживает никаких причин, препятствующих распространению этой идеи на системы естественного интеллекта.
То, что философы вообще не обнаруживают в компьютерных системах никакой субъективной реальности, очень печально, этим они теряют самый ценный инструмент познания субъективной реальности, самый доступный и принципиально наблюдаемый. Философы объясняют отсутствие субъективной реальности в компьютерах их недостаточной интеллектуальностью, а по моему мнению, причина совсем в другом.
Во-первых, объяснять нужно другое: не почему субъективной реальности нет в компьютерах, а почему ее в компьютерах не обнаруживают; во-вторых, реально имеющееся отсутствие субъективной реальности в большинстве компьютерных систем объясняется не столько недостаточной степенью интеллектуальности компьютеров, сколько неполнотой созданной в них инфраструктуры для ее осуществления; в-третьих, не виденье философами никакой субъективной реальности, ни в каких компьютерных системах вообще, даже там, где она имеется, можно объяснить лишь неверными представлениями философов о самой субъективной реальности. В том виде, в каком современные философы представляют субъективную реальность, ее действительно нет ни в каких компьютерах, но по моим представлениям – такой, ее нет и в естественном сознании. Вскрытие и детальное изучение сущности компьютерной субъективной реальности еще покажет степень неточности не только представлений о субъективной реальности, но и многих других философских положений.
В целом, можно сказать, что понимание онтологии субъективной реальности требует существенной коррекции, а философскую теорию процессов, столь необходимую для понимания сущности мышления и субъективной реальности, нужно создавать фактически с нуля, поскольку существующая теория движений отвергает возможность движения без материального носителя, а идеальное бытие вещей, наоборот, предполагает процессы и движения идеальными, то есть без материального носителя.

Оффлайн Сергей Заикин

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 2 588
  • Репутация: +19/-0
    • Просмотр профиля
Re: К теории мышления
« Ответ #3 : Сентября 16, 2015, 07:47 »
Проблемы связи реальностей

Один из вариантов решения проблемы связи материи и сознания, формулируемой в разных источниках как проблема связи физического и ментального, физиологического и психического, предлагает в своих работах Д.И. Дубровский [6-8], который конкретизирует ее в виде двух принципиальных задач:
I. Как объяснить связь явлений сознания, субъективной реальности (если им  нельзя приписывать физические и вообще субстратные свойства), с мозговыми процессами?
II. Как объяснить тот факт, что явления сознания, субъективной реальности, управляют телесными изменениями (способны вызывать их, регулировать и прекращать), если первым нельзя приписывать физических, в том числе энергетических, свойств? [8, с. 140]
Для решения поставленной проблемы связи субъективной реальности с физическим миром им предлагается информационный подход. Информация, хотя и не имеет строгого определения и однозначного понимания, является одним из понятий, широко используемым в философии, в естественных и гуманитарных науках, достаточно понятным интуитивно. Во всяком случае без привлечения понятия информации при решении поставленной задачи не обойтись.
Решение обозначенных задач Д.И. Дубровским предлагается осуществить следующим образом. Формулируются некие исходные положения, которые обладают достаточной ясностью или легко обосновываются. Из них путем рассуждений, также поддающихся проверке, выводятся некоторые следствия, которые и объясняют решение поставленных задач. В качестве исходных положений принимаются следующие [8, с. 139]:
2.1. Всякое явление сознания (как явление субъективной реальности) есть определенная информация, присущая определенному социальному индивиду.
2.2. Будучи информацией, всякое явление сознания (субъективной реальности) необходимо воплощено в своем материальном носителе.
2.3. Этим носителем является определенная мозговая нейродинамическая система (данного индивида).
2.4. Определенная мозговая нейродинамическая система является кодом соответствующей информации, представленной данному индивиду как явление его субъективной реальности.
Далее следуют обоснования каждого из принятых положений и приводятся рассуждения по выводу следствий и объяснению решения поставленных задач. Предельно сжато, а по-другому в данной статье не получится, общую идею сопряжения субъективной реальности и мозговых процессов с помощью предложенного варианта информационного подхода можно сформулировать так.
Всякое явление сознания есть информация.
Всякая информация есть информация о чем-то.
Информация не существует без материального носителя, этим носителем является нейродинамический код.
Вывод: информации можно приписать имманентные свойства «всегда быть о чем-то» и «всегда иметь носитель», тем самым информация и есть то искомое звено, сопрягающее «явление сознания» и «мозговой носитель», которое делает указанные явления разными сторонами одной и той же информации. 
Однако в таком виде информационный подход ничего не объясняет и «провал объяснения» не устраняется. И дело здесь вовсе не в моей интерпретации решения, и не в ее «сжатости», конечно, также вносящей искажение в предполагаемую концепцию объяснения решения задач. Нерешенность задачи гораздо серьезнее. Итоговые характеристики участвующих в рассуждениях понятий так и остаются не объясненными. Так, несмотря на множественность характеристик понятия субъективной реальности, данных в цитируемой и во множестве других работ Д.И. Дубровского, она так и остается неясной. Соотносимые с субъективной реальностью понятия сами нуждаются в расшифровке, сами подлежат разъяснению. Субъективная реальность именуется как «Явление сознания», «состояние наличного субъективного переживания», «определенный нейрофизиологический процесс», «ментальная функция», «сложившаяся кодовая зависимость» и т.п. – все это мало что добавляет в ясность анализируемого понятия. Точно так же именование кодов мозговыми, нейродинамическими, своими, естественными, прозрачными, непосредственно понятными, внутренними, чистыми и т.п. – не проясняет понимание кодов. Точно так же именование процесса мозговым, информационным, психическим, нейродинамическим и т.п. вовсе не характеризует специфики процесса.
В целом, подход Д.И. Дубровского можно считать усовершенствованным бихевиористским: сделан определенный шаг в расшифровке  «черного ящика», осуществлено проникновение на шаг внутрь сознания, но далее подход все равно остается внешним, теперь для новых «черных ящиков» - для кодов, процессов и т.д. Все их приведенные характеристики можно рассматривать лишь как «внешние», как усмотренные извне, ведущие себя так, как если бы они были «своими», «непосредственно понятными» и т.п. Подход остается поведенческим, исходящим из внешне воспринимаемого поведения, то есть бихевиористским.
Тезис о существовании информационной причинности и ее разновидности - психической причинности - не объясняет главной проблемы, поставленной в начале статьи: каким образом психическое, не имеющее материального, причиняет физические процессы. Тезис о существовании психической причины всего лишь перемещает проблему связи психического и физического из одной проблематики в другую, в область причинности, не решая саму проблему связи. Из текста работ не становится ясным, что такое информационная и психическая причины, соответственно не понятно, как они сопрягаются с физическими, материальными причинами. Причина, как совокупность условий для порождения следствия, на мой взгляд, вообще не может именоваться  ни физической, ни психической, она в любом случае должна быть совокупностью необходимых и достаточных условий для порождения следствия. Информационной, на мой взгляд, следует рассматривать не причину, информационным можно рассматривать лишь способ трансляции причины с одного места в другое, из одной совокупности условий в другую. Кодовое представление причины и ее трансляция в кодовом виде в пространстве и времени, собственно, и есть передача информации.
Таким образом, ни проблема сопряжения физических характеристик с психическими, ни проблема сопряжения причин, по моему мнению, не решены. Чтобы убедиться в этом, если не достаточно сказанного выше, можно попробовать хотя бы мысленно смоделировать субъективную реальность на основе предлагаемого информационного подхода. Для того, чтобы убедиться в неработоспособности предлагаемой концепции, компьютерное моделирование даже не нужно. Уже мысленное моделирование покажет, что таких определений кодов, как «свой», «прозрачный», «непосредственно понимаемый» и т.п. – явно недостаточно для создания модели субъективной реальности, а каких-либо других характеристик кодов не предлагается.
Немоделируемость «своих» и «понятных» кодов в концепции Д.И. Дубровского вовсе не означает неприменимость собственно информационного подхода. Как раз этот подход представляется наиболее близким к разрешению проблем субъективной реальности. Другие подходы гораздо дальше отстоят от возможности их проверки моделированием. Еще меньше моделируемы общественные практики, схемы деятельности, операционные инварианты, репрезентанты и прочие «сущности» других концепций. Немоделируемость кодов вызвана вовсе не их непричастностью к субъективной реальности, а просто временной невыявленностью некоторых их существенных свойств, действительно предопределяющих возможность создания субъективной реальности.
В принципе, немоделируемости кодов, обусловленной отсутствием каких-либо их конкретных характеристик, вполне достаточно для признания задачи нерешенной. Однако в данном случае в статье вообще не ставится цель раскритиковать чью-либо позицию, цель совсем другая: по возможности понять, почему задача не решается, по какой причине и что нужно сделать для ее решения. И концепция Д.И. Дубровского выбрана из множества других, как наиболее проработанная, как наиболее популярная, а в части кодов представляется наиболее близкой к возможному решению.
В качестве основных причин, не позволивших решить поставленные задачи, видятся следующие. Во-первых, сам подход – принять некие положения и на основании их решить задачу – представляется опасным с формально логической точки зрения. Опасность заключается в возможности допустить такую логическую ошибку, когда в основу доказательства кладется то, что подлежит доказательству. В сущности так оно и произошло в указанных рассуждения Д.И. Дубровского. Полученные в результате рассуждений выводы предопределяются не введением неких новых эмпирических или теоретических положений, а в сущности вытекают из сделанных исходных предположений. Все свойства информации, кодов и прочих понятий не выведены, а приписаны им. Как результат возникают многочисленные вопросы не к рассуждениям, а к исходным положениям, например,  почему код должен быть информацией? Коду вовсе не присуще быть обозначением чего либо. Для того чтобы код что-нибудь обозначал, нужен соотноситель кода и его референта. Нужна операция референции, причем реально осуществляемая, которая в рассуждениях не присутствует. А ее осуществляет именно сознание (мышление), которое почему-то элиминировано и  заменено информацией. Без самого сознания и без референции, которую оно осуществляет, код просто не является информацией. С другой стороны, подключение сознания приводит к тому, что один и тот же нейродинамический процесс приобретает способность «обозначать» любые предметы, те, на которые обращено сознание. Не код предопределяет содержание информации, а сознание, поэтому замена сознания информацией просто некорректна.
Во-вторых, принятые исходные положения содержат прямое противоречие. В формулировке основных проблем неявным образом размещено одно важное исходное положение, что «явлениям сознания и субъективной реальности нельзя приписывать какие-либо физические свойства». Хотя это утверждение размещено в «проблеме», по смыслу его следует отнести к принимаемым исходным положениям. А в исходных положениях утверждается, что всякое явление сознания необходимо воплощено в своем материальном носителе. В результате одном положении утверждается невозможность связи с физическим, а в другом – ее обязательность. Разве связь явлений сознания с материальным носителем это не связь?
В-третьих, допущено структурное расхождение состава исходных посылок и стоящей задачи. Принятые положения выстраивают цепочку рассуждений сначала от сознания до нейродинамической системы (п. 2.1 – 2.3), а затем постулируется обратная цепь: от нейродинамической системы до субъективной реальности (п. 2.4). А где же собственно физическое? Рассуждения так и  остались локализованными «на ментальной стороне».
Решаемая философами проблема традиционно формулируется шире, как задача: каким-то образом сопрячь сознание и материю, или ментальное и физическое. Для полноценного решения указанной проблемы недостает большой цепи рассуждений, которую  можно выстроить так (эскизно): нейродинамическая система – мозговые процессы – мозг – живое – химическое – физическое – материальное. Без этого пространство, масса, энергия и т.д. как были вне анализа, так и остались. Именно как следствие указанной неполноты цепочки и возникает полная неопределенность с характеристиками кодов и информации, не позволяющая их моделировать. Нейрон – это вовсе не физический объект. От кодов и «нейродинамических» систем до «физического» еще очень далеко, к тому же и здесь имеются свои специфические, еще не решенные фундаментальные проблемы (например, проблема живого).
В-четвертых, нужно различать несколько видов связи между психическим и физическим: (1) связь между идеальным образом и мозгом и (2) связь между идеальным образом вещи и самой вещью. Первая связь является, можно сказать, технологической, она решает проблему того, как осуществляется идеальное вообще. Вторая связь смысловая, она отвечает на вопрос, что значит быть идеальным заместителем реальной вещи. К этим двум типам связей следует добавить (3) связь субъективной реальности с собственным телом, которую, в свою очередь, можно подразделить на несколько разновидностей в зависимости от роли, выполняемой телом: тело может быть транслятором и преобразователем информации, циркулирующей между сознанием и внешней средой, но может быть и (4) объектом управления, а психика – управляющим звеном.
Специфика у всех этих связей различна, тем не менее все они являются связями между психическим и физическим. Поэтому без указания типа связи говорить о способе осуществления связи между психическим и физическим – о связи «вообще» - достаточно проблематично. Хотя в анализируемой концепции изначально делается оговорка, что речь идет только о связи «субъективная реальность – мозг», реально в рассуждениях фигурируют все отмеченные разновидности без какой либо их дифференциации и учета их особенностей. В результате реально существующее многообразие типов связи между психическим и физическим и отсутствие их дифференциации при анализе дополнительно умножает и без того сложные проблемы, создает дополнительную путаницу. Проблема отсутствия учета многообразия и специфичности связей субъективной реальности с физическим миром характерна не только для концепции Д.И. Дубровского, этим грешат многие другие концепции. Причем каждая версия объяснения находит реальные основания как для подтверждения версии, так и для ее критики, в том числе благодаря отсутствию указанной дифференциации.
В-пятых, в анализируемой да и в других работах как-то не обращается особого внимания на то, что внешние объекты воздействуют на организм опосредованно. Считается как нечто само собой разумеющееся, что внешние объекты воздействуют на органы чувств человека. При этом упускается из внимания простой факт, что главные источники информации о внешнем мире -  зрение и слух - имеют ту особенность, на них воздействуют не внешние предметы, а поток фотонов (для зрения) и поток колебаний плотности воздуха (для слуха). Для этих модальностей задачу связи субъективной реальности с внешней нужно переформулировать, причем принципиально. В сущности нужно рассматривать связь «предмет - поток фотонов – поток электрических сигналов - субъективная реальность». В результате задача должна быть сформулирована не как проблема связи, а как поиск специальной процедуры, осуществляемой сенсорной системой и сознанием живого организма, реконструкции идеального образа внешнего предмета по характеристикам потока фотонов, поступающего на вход органа зрения. То, что именно поток фотонов несет информацию об отражающих свет предметах, легко можно убедиться, установив видеокамеру или фотоаппарат в любой заданной точке пространства. В такой постановке сенсорная система живого организма приобретает вполне определенное сходство с техническими системами, в частности с радиолокационными.
И наконец, самое принципиальное замечание. Речь идет о процессуальности. Хотя на нее выше уже обращалось внимание, важность этой проблемы требует дополнительного обсуждения. Ее нет ни в проблемах I и II, ни в принятых постулатах, ни в рассматриваемой концепции в целом. Но проблема процессуальности есть, она  выявлена в процессе проектирования технических систем, которые, правда, не принимаются в расчет, но в данном случае это не имеет значения. Проблема реальна, ее необходимо так или иначе решать. Она неизбежно возникнет в проблематике, связанной с сознанием.
Поэтому возникает естественный вопрос, почему при формулировке проблем (I иII) внимание обращено на массу, энергию, пространство, причину, а на движение – нет? Ведь каждый видит мир изменяющимся. Значит, некие изменения, соответствующие механическому движению реального предмета, должны происходить и в субъективной реальности. Нельзя же считать, что механическое движение в составе субъективной реальности происходит с неким подобием смены кадров, как в кино. Тогда почему не ставится проблема: как механическое (например) движение осуществляется в образах, если в мозгу нет механических движений? Реальные механические изменения и их заместители, происходящие в мышлении, – это разные изменения. Если мы ставим соответствующую проблему (I ), и затем ищем способ, каким образом материальный предмет с его физическими характеристиками замещается идеальным образом предмета, который не имеет никаких физических свойств, то точно так же необходимо сформулировать дополнительную проблему, например под номером III, и должны искать способ, с помощью которого реальное движение (внешнее, происходящее вне сознания и воспроизводимое им) должно быть адекватно замещено в сознании.
Однако даже просто постановка такой проблемы вызывает свои большие проблемы, поскольку предполагает различение движений. Отсутствие в составе обозначенных постановок (I иII) задачи по сопряжению движений говорит о неразличении философами разных движений, видимо, в полном соответствии с утверждением классиков, что всякое изменение есть движение. Под термином «движение» скрываются все изменения. Не помогает и предложенное классиками разделение движений на формы движения материи. Эти формы разделяют движения только по специфике материального носителя. И как только мы ставим задачу нахождения способа замещения одного движения другим, возникает противоречие: в одном носителе (пусть это будет нейродинамический код) в реальности, оказывается, осуществляются все возможные виды движений, что не соответствует их разделению по специфике носителя, а с другой стороны, все виды движений осуществляются  в «своем» носителе, но кроме этого еще и в мышлении всех живых существ, отображающих этот вид движения. В обоих случаях нарушается однозначное соответствие специфики материального носителя и движения.
Но и это не  исчерпывает всех проблем, порождаемых постановкой задачи под номером III. Раз мы видим реальность движущейся, кроме того, нашу субъективную реальность изменяет мышление и познание, следовательно, образы, составляющие субъективную реальность, также изменяются. Но они же идеальные. И изменяется в этом случае вовсе не носитель этих образов, а сами образы. Следовательно, объектом изменений должны рассматриваться собственно идеальные образы, а само изменение (движение) каким-то образом должно рассматриваться без материального носителя.
 
Эти рассуждения ставят предельно сложные вопросы, которые затрагивают фундаментальные положения философии, вследствие этих вопросов проблематика сознания, субъективной реальности выводится на общефилософский уровень и становится своеобразным «поводом» для больших перемен в философии. Попытаемся рассмотреть хотя бы часть из поставленных проблем, относящихся к онтологии субъективной реальности.

Оффлайн Сергей Заикин

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 2 588
  • Репутация: +19/-0
    • Просмотр профиля
Re: К теории мышления
« Ответ #4 : Сентября 16, 2015, 07:49 »
Онтология ощущений

Ощущения, как бы мы их ни понимали, структурно все равно «размещаются» в связи между внешней реальностью и субъективной реальностью, поэтому их нельзя проигнорировать при решении задачи сопряжения физического и ментального. Однако, как отмечает В.А. Лекторский, сформулировать сегодня философское понимание ощущения достаточно трудно, к тому же «в силу разных причин понятие ощущения не является употребительным в большинстве направлений современной философии и психологии, ибо поставлены под сомнение те философские посылки, в рамках которых это понятие имело смысл» [11; с. 119]. Существуют проблемы в понимании ощущений и в естественнонаучных дисциплинах. Нейрофизиолог Г.С. Воронков отмечает, что «природа ощущений (и даже их роль) как объективных сущностей остается принципиальным белым пятном» [5; с. 708]. С этим вполне можно согласиться. В сущности, подобная оценка состояния знаний об ощущениях, как «принципиального белого пятна», выражает мысль Нагеля о существовании фундаментального объяснительного разрыва между ментальным и физическим только другими словами. Поэтому решение задачи естественнонаучного объяснения ощущений должно несколько «заполнить» имеющийся объяснительный разрыв.
В данной работе под ощущениями будем понимать (с естественнонаучной точки зрения) процедуры проникновения внешних воздействий (света, звука т.д.) внутрь организма, преобразования воздействий в систему электрических сигналов, вычленение и обработку информации и трансляции ее в мозг. Исходя из общей задачи сопряжения физического и ментального и учитывая некоторый уклон в сторону ментального, как правило имеющийся в философских работах, в данном случае при анализе ощущений сделан несколько больший акцент на физических характеристиках внешних воздействий.
Каждый вид воздействия представляет собой поток света, звука, запаха и т.д. Однако проникают в органы чувств не сами фотоны или молекулы, вызывающие запах, они лишь инициируют определенный процесс внутри рецепторов. Информацией является не просто сам факт наличия, например, света, а пространственно временное распределение различий в характеристиках его потока. Говоря физическим языком, важна поверхностная плотность потока указанных различий и ее изменение во времени. Поток света, отражаясь от предметов, приобретает пространственно временную дифференциацию своих характеристик, которая собственно и несет информацию. Попадая внутрь тела, поток света преобразуется в поток электрических сигналов. При этом происходит смена носителя дифференциации характеристик потока, но сама дифференциация должна сохраниться, различия в характеристиках элементов светового потока должны преобразоваться в различия в характеристиках потока электрических сигналов. Предполагаю, что нечто подобное происходит в случаях с воздействием звука, запаха и других факторов. На выходе каждого из органов чувств формируется поток информации в «электронном» виде, то есть в виде потока электрических сигналов, по структуре различий повторяющий различия характеристик во внешних физических потоках. Процедуры вычленения информации, представленной совокупностью сигналов (кодом), преобразования ее по форме, по виду носителя плавно переходят в преобразование информации по содержанию, поэтому затруднительно сформулировать, что есть ощущения, что – восприятия, а что образ и прочие философские категории, смежные с ощущением.
Что такое код? В общем случае это совокупность знаков. Применительно к компьютерной технике код - это сочетание, комбинация электрических сигналов. Понимание кодов как определенного сочетания электрических сигналов в общем-то решает проблему, «точнее, тот парадокс, что однородные нервные импульсы порождают качественно различные ощущения» [6, с. 130]. Комбинации сигналов в измерительных системах в каком-либо виде обязательно изоморфны структуре дифференциации пространственно временных или иных физических характеристик измеряемого потока воздействий. Живой организм в этом отношении аналогичен измерительной системе. Сама информация, вычленяемая из входного потока, есть совокупность его дифференциаций. Дифференциации характеристик потока образуют свои некие образования, общности (паттерны) из элементов потока, близких между собой по характеристикам потока или его пространственно-временных производных. Эти паттерны обработкой вычленяются в самостоятельные объекты анализа и становятся основой для образования понятий. Понятия приобретают имя и структуру связей внутренних и внешних, образуют свою межпонятийную структуру, иерархию, дифференциацию по степени общности. В результате обработка потока «изоморфной» информации по мере обработки постепенно преобразуется в понятийную обработку и создает понятийную картину мира и его жизни, создает предпосылки для возникновения языка межсубъектного общения. Однако слова, представляющие собой имена понятий, теряют изоморфную  связь с потоком сенсорной информации, становятся конвенциональными. Слова как понятия образуют самостоятельную взаимосвязь между собой, адекватную реальности, в соответствии со структурой конкретного языка.
Для человека в общем потоке сенсорной информации ведущей является зрительная система, создающая основу образа внешней обстановки. (Для других живых существ ведущей может быть другая модальность.) На поток визуальной информации накладываются потоки звуковой, вкусовой и прочих каналов сенсорной информации, происходит идентификация информации от всех источников, накопление, хранение в виде обобщенной картины внешнего мира. Кроме того, потоки сенсорной информации о внешнем мире дополняются потоком информации о деятельности клеток собственного организма. Хотя возможно и обратное понимание: на поток внутренней информации накладывается поток внешней. Во всяком случае все потоки информации сходятся в мозгу, там совмещаются, в результате образуется целостная субъективная картина внешней и внутренней реальности.
В качестве примера рассмотрим более подробно фрагмент вычленения и обработки информации из потока фотонов зрительной системой человека, поскольку она представляется основным источником информации для создания образов. Обработка характеристик потока фотонов представляется достаточно сложной математической процедурой. Из возможных характеристик потока фотонов, несущих информацию об отражавших свет предметах, просматриваются следующие: пространственное расположение и направление движения фотона, длина волны (точнее размер) фотона и плотность потока фотонов.
Местоположение траектории фотона по отношению к глазу и направление движения фотона предопределяют местоположение чувствительной клетки на сетчатке глаза, в которую попадет фотон, пройдя линзу и тело глаза. Размер фотона определяет цвет. Плотность потока фотонов определяет яркость отраженного от предмета света.
Обработка потока фотонов заключается, в первую очередь, в выделении информации и преобразовании ее носителя. Свет далее светочувствительных клеток сетчатки глаза не распространяется. В светочувствительных клетках (колбочках и палочках) фотоны преобразуются в электрические импульсы, и вся дальнейшая обработка осуществляется в электрических импульсах, как носителях информации. Собственно информация вычленяется из разных носителей: из местоположения светочувствительной клетки, из размера фотона, из интенсивности попадания фотонов в каждую светочувствительную клетку. Собственно математическая обработка заключается в выделении паттернов, т.е. определенных общностей одинаковых характеристик, либо одинаковых объемных производных этих характеристик. Объемные производные, в частности градиенты, определяют границы паттернов самих характеристик, то есть их контуры. В принципе размерность объемности может быть более трех, то есть производные могут быть многомерными как по координатам, так и по времени.
Исчисление паттернов характеристик и паттернов их объемных производных осуществляется раздельно по каждому глазу. Далее следует отождествление результатов автономной математической обработки информации, полученной каждым глазом, и далее - совместная обработка, позволяющая получить не просто единую «картинку», а объемное виденье обстановки, для чего нервные волокна с правых сторон от оптической оси каждого глаза координатно сходятся между собой, а с левых сторон сетчатки – между собой в другом месте мозга. [19, с. 175]. Бинокулярность зрения позволяет получить различные местоположения одних и тех же паттернов (паттернов, вызванных одним и тем же оптическим явлением) в каждом глазу. Различие местоположения возникает вследствие разности углов, под которыми свет от одной и той же точки предмета попадает в каждый глаз. Величина различия местоположения паттернов относительно оптической оси в разных глазах зависит от разности углов лучей, а та зависит от расстояния до предмета. Чем ближе предмет тем больше различие направления движения фотонов, тем больше отклонение местоположения паттернов, и наоборот. Исчисление разницы в местоположении одних и тех же паттернов в разных глазах позволяет вычислить расстояние до предмета. Кроме совместной обработки информации от каждого из глаз происходит пространственная обработка информации совместно с данными от вестибулярного аппарата и глазодвигательной системы. Далее зрительная информация интегрируется с другими видами сенсорной информации и вообще с имеющейся информацией в мозге.
В принципе, приведенного описания обработки зрительной системой информации физического уровня вполне достаточно, чтобы сделать ряд заключений.
Во-первых, нужно иметь в виду, что вся описанная обработка производится в динамике. Это создает не только постоянство, устойчивость, объемность виденья, но и подвижность «картинки», изменяемость ее сообразно динамике реальности или изменению направления зрения, концентрации внимания.
Во-вторых, процедуры должны выполняться в определенной последовательности, например, объемность виденья невозможно получить, не получив до этого паттерны «моно». Результаты работы одного этапа становятся исходными данными для следующего, например, носителем расстояния до объекта является величина отклонения местоположения соответствующего паттерна от оптической оси глаза. Из этого следует, что образ предметов формируется постепенно, по отдельным элементам, параметрам предмета, и для каждого параметра должен быть свой носитель, причем меняющийся в процессе обработки.
В-третьих, процедура сенсорной обработки представляет собой не просто обработку полученной информации, заложенной в характеристики потока фотонов, а происходит выработка новой информации, не имеющейся во входном потоке, например, производится исчисление расстояния до предметов и их частей, которого нет в исходных характеристиках входного потока. Видимо точнее будет говорить об исчислении информации сенсорной системой, нежели об ее отражении. Субъективная реальность исчисляется, создается, а не отражается. Здесь можно полностью согласиться с В.Ф. Петренко, который пришел  к выводу, что базовая метафора отражения исчерпала свой эвристический потенциал и стала во многом тормозом развития психологической науки. [21, с. 113]
В-четвертых, можно отметить универсальность самого механизма обработки зрительной информации, независимость обработки от содержания информации, от «наблюдаемых» предметов. Зрительному механизму (нейродинамическому процессу) безразлично содержание «картинки». Информацию «несет» электронный код, а не нейродинамический процесс обработки кодов.
Описанные процедуры относятся к процедуре созерцания, наблюдения, в этих процедурах не задействован «аппарат» мышления и сознания. Процедуры не осознаются, они априорны. Из этого следует, что понятия, образующиеся как имена паттернов, возникают еще на стадии сенсорной обработки информации, а вовсе не в процессе рефлексии. Смысловая обработка информации зрительной системы начинается с выработки связей между паттернами, с отождествления  результатов работы с результатами работы других модальностей, с предысторией, то есть имеющейся у субъекта «субъективной реальностью».
Из этого следует важный вывод, что неверно увязывать субъективную реальность исключительно с человеческим сознанием и его высокими духовными атрибутами. Субъективную реальность следует рассматривать как результат деятельности сенсорной системы живого организма или технической системы, ею обладающей, а не результат деятельности сознания. Субъективная реальность - это форма виденья реальности субъектом, и у каждого субъекта может быть множество ее «срезов», отличающихся по степени полноты, насыщенности, адекватности и т.п. Каковы бы ни были характеристики сенсорной системы, каков бы ни был результат ее деятельности, именно этот результат и следует именовать субъективной реальностью. Каждое животное, имеющее зрение, другие органы чувств, с необходимостью имеет «свою» форму субъективной реальности, соответствующую уровню эволюционного развития этого животного. И это предстоит детально исследовать. Человеческое сознание базируется на созданной сенсорной системой субъективной реальности, дополняет ее рефлексией, всеми духовными способностями, достигнутыми в ходе биологической эволюции и общественного развития, и в этом смысле является высшей формой ее развития.

Оффлайн Сергей Заикин

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 2 588
  • Репутация: +19/-0
    • Просмотр профиля
Re: К теории мышления
« Ответ #5 : Сентября 16, 2015, 07:55 »
Как возможно бытие идеального
Учитывая, что и сенсорная, и рефлективная системы предполагают обработку информации, возникает ряд вопросов. В чем различие и в чем сходство обработки, нужна ли вообще граница между сенсорной и рефлективной системами, и в чем, собственно, сущность обработки информации? Прежде чем приступить к рассмотрению этих вопросов, необходимо ввести одно важное положение.
На предыдущем философском конгрессе в Ростове мною сообщалось о выявленном в работающих программных системах специфическом процессе, названном программной формой движения, для которого материального носителя не обнаруживалось. [9, с. 204.] Выявленное движение реально, обладает вполне наблюдаемой траекторией и проявляется в работе программных систем, в процессах жизнедеятельности и мышления. Установлено, что сутью программной формы движения является цепь причинения, последовательная смена качественных изменений, причем таких, что результат каждого из изменений причиняет следующее изменение. Основной особенностью этого движения явилось отсутствие у него материального носителя, что собственно и обусловило появление моего повышенного интереса к нему.
Проведенный анализ показал, что вопрос о материальном носителе оказывается предельно актуальным не только для программного движения, но и вообще для любых качественных изменений. При качественном изменении происходит смена самой системы: до изменения был один объект, а после изменения – другой. Ни система в целом, ни какая-то ее часть не могут дать ответ на вопрос, «что» в ней изменяется, поскольку как раз это «что» и изменяется. Естественно, что при любом качественном изменении всегда что-то сохраняется, то есть инвариантно к изменению. Этот инвариант можно считать носителем изменения. Но нужно иметь ввиду, что при качественном изменении всегда что-то изменяется. Задача ставится в вычленении изменяющейся части, в абстрагировании от инварианта. Компьютерные системы обнаруживают специфическое движение как раз по той причине, что в них изменяющаяся часть сконцентрировалась в самостоятельное образование, имеющее вполне четкое разграничение от аппаратной не изменяющейся части. Имеющееся в компьютере разграничение помогает всего лишь обнаружить «чистое» изменение. В реальности оно всегда присутствует в любом качественном изменении, как изменяющаяся его часть. Именно для этой изменяющейся части некоторой системы, претерпевающей качественное изменение, нужен свой подход к ее рассмотрению, к анализу. И этот подход показал, что в некоторых случаях возможно вычленение «чистого» движения, в этих случаях бесполезно искать, что движется, проще отказаться от самого вопроса, «что» изменяется, и заменить его другим вопросом, что происходит. В случае с программным процессом происходит последовательная смена операций по обработке информации. В процессе работы программы непрерывно осуществляется смена исполняемых машинных операций, эта последовательно осуществляемая смена собственно и рассматривается далее как самостоятельное движение, как объект анализа. Этот процесс вполне может и должен рассматриваться в отрыве от процессора (в его неизменности), от аппаратной части компьютера, поскольку они не меняются. Рассмотрению подлежит последовательность переходов между операциями, связанных друг с другом цепью причинения.
Для множества последовательных причинений, то есть в цепи причинения, этот переход между операциями не задерживается в своей связи ни с одним из кодов, ни с каким конкретным устройством (происходит не только смена кодов в устройствах компьютера, но и идет смена устройств, «несущих» код внутри процессора, например  процессор меняется на память, на внешние устройства и т.д.), в результате процесс смены процессов «отрывается» от всех носителей, движение асимптотически стремится к нематериальности в виде постоянной смены носителей. Видимо, так и может рассматриваться онтология нематериального движения: в цепи причинения оно не связано ни с каким конкретным носителем, кроме одного, но постоянно меняющегося. С другой стороны, такое движение не может рассматриваться и как полностью лишенное носителя, так как всегда связано с каким-то носителем. При этом нужно иметь в виду, что в каждой цепи причинения существует только текущее изменение, всех будущих изменений еще не существует, а прошлых уже не существует. Можно сказать, что бытие одной формы материи исчезает, уходит в небытие, а вместо нее возникает другая форма материи, осуществляется бытие другой формы. Нужно отметить, что реальные системы не существуют иначе, чем в какой-то конкретной форме материи. Переход от одной формы материи к другой составляет сущность качественного изменения и представляет собой один шаг движения, которое логично назвать трансформным. Цепи трансформного движения, уже как самостоятельные объекты, могут взаимодействовать между собой, соединяться, разветвляться, замыкаться в циклы, образовывать из себя системы процессов, запоминаться и т.д. Указанные операции и взаимодействия цепей также могут рассматриваться в качестве претендентов на самостоятельные формы движения. Для устойчивого, упорядоченного, организованного осуществления цепей процессов необходима соответствующая среда, например, в виде живого вещества, мозга, электроники компьютера, а также соответствующее пространство в виде генетической информации, знаний и компьютерных программ. Можно сказать и наоборот: устойчивое, упорядоченное, организованное осуществление цепей процессов в соответствии с некой программой делает вещество живым, мозгом, или компьютером. Процесс последовательного причинения приобретает устойчивость и упорядоченность в результате унификации характеристик, концентрации, объединения между собой изменяемых частей системы в самостоятельную подсистему и в то же время устойчивое ее разграничение и обособление относительно не изменяющихся частей системы. В компьютерных науках сложились даже специальные наименования этих подсистем: software – программное обеспечение, или мягкая подсистема, и hardware – компьютерное «железо», или жесткая подсистема.
Причинное соединение между собой изменяющихся частей смежных систем происходит, можно сказать, естественным образом: если одна система повлекла изменения в другой, взаимодействующей с ней системе, то причинным образом соединились именно их изменяющиеся части, подсистемы. Изменения, вызываемые взаимодействием, передаваясь от одной системы к следующей, образуют самостоятельную конструкцию - траекторию движения. Соединение между собой инвариантных частей систем создает для изменяющихся что-то вроде оболочки, внутри которой происходят изменения. Изменения происходят не беспорядочно, упорядоченность создает программа, которая в компьютере служит пространством для движения, в виде своеобразных направляющих для движения. Именно так и было обнаружено трансформное (или программное) движение, как продвижение процесса вычислений по ветвям алгоритма.
Для мышления и компьютерных процессов, в отличие от процессов жизнедеятельности, изменяемой частью системы являются электрические сигналы. Для нервных клеток и нейронов функциональное вычленение электрической подсистемы сопровождается пространственным разнесением «преимущественно электрической» и «преимущественно химической» подсистемы в разных частях клеток. Такая дифференциация обеспечивает возможность пространственной близости и функциональной связности электротонических синапсов разных клеток, создает возможность для прямой передачи электрических импульсов с одной нервной клетки на другую [2, с. 16], что ведет к образованию нервных узлов и мозга.
При вычленении электрических сигналов в самостоятельную подсистему связь движения с материальными носителями дополнительно снижается, во-первых, путем нормирования физических параметров электрических импульсов, что ведет к однородности процессов, нормированные физические характеристики теряют возможность быть носителем информации, так как они все одинаковы по своим характеристикам. Во-вторых, путем замещения всего «физического» комбинациями сигналов. Именно комбинации сигналов становятся обозначением внешних референтов, становятся носителем информации. Причем референты заменяются такими кодами, которые способны взаимодействовать специфическим образом между собой, а сами взаимодействия референтов замещаются такими операциями с кодами, которые воспроизводят реальные процессы и связи реальных объектов. В-третьих, коды становятся комбинациями электрических импульсов, которые, изменяясь, способны исчезать, уходить в небытие. Изменение электрического сигнала есть изменение кода, в который этот сигнал входит. Электрический импульс исчезает без появления чего-либо взамен. Открылся транзистор – появился поток зарядов, появился импульс, закрылся транзистор – ток исчез, импульс закончился. Для полупроводникового прибора «открытие» и «закрытие» как раз и являются качественно различными состояниями. В то же время импульс представляет собой конечную величину потока зарядов и тем самым представляет собой самостоятельный изменяющийся объект. Окончание импульса есть исчезновение импульса как объекта. Если расклассифицировать объекты по соотношению в них инварианта и изменяющейся части, то электрический импульс займет крайнюю позицию: в нем только изменяющаяся часть. Импульс, как самостоятельный объект, исчезает полностью. Затруднительно найти что-либо, относящееся к импульсу, как системе, и сохранившееся при его исчезновении. Изменение отдельного сигнала ведет к изменению кода. Исчезание одного кода и становление другого кода это один и тот же процесс, процесс смены кодов, а не два процесса, происходящих одновременно. Последовательная смена кодов есть квинтэссенция трансформного движения. Именно эта последовательность смен кодов создает образы внешних объектов, в которых не только нет ни грана вещества самих объектов, но нет и ни грана вещества самого компьютера.
Таким образом, нематериальность внутри компьютера образуется в результате нескольких явлений. Во-первых, всё, что в реальности можно считать физическим, материальным, замещается кодами, то есть сочетаниями электрических сигналов. Сочетание сигналов нельзя выдать за материю, максимум, на что здесь можно согласиться, это принять сочетание за некий атрибут материи, поскольку сочетание есть отношение неких объектов. Таким образом, замещение объектов и их характеристик кодами, сочетаниями сигналов лишает объекты прямой субстанциональности. Кодирование, как обозначение предметов, их свойств, связей определенными комбинациями сигналов, становится процессом их распредмечивания, процессом превращения физического в идеальное. Во-вторых, оказывается, что все реальные процессы замещаются трансформным движением – процедурой смены кодов, также лишенной материальности. В-третьих, связи между предметами и явлениями реальности внутри субъекта замещаются операциями с кодами такими, что образующийся в результате операции код соответствует коду результата взаимодействия реальных референтов. Все операции с кодами осуществляются в виде (на основе) трансформного движения. Осуществление связи заключается в сообразном изменении значений всех связанных между собой параметров и характеристик. В-четвертых, причинность связей между реальными явлениями воспроизводится путем программирования последовательности актов трансформного движения. Программа побуждает коды к взаимодействию, а процессор осуществляет это взаимодействие.
Изложенные процессы по обработке электрических сигналов могут происходить только в определенной среде. Для компьютеров это совокупность логических элементов, преимущественно выполняющих функции конъюнкции, дизъюнкции и инверсии, соединенных некоторым образом между собой электрическими проводниками. Проводники выступают в качестве реальных соединителей взаимодействий, сопрягающих изменяющиеся подсистемы логических элементов. Логические элементы представляют собой устройства, состоящие из транзисторов и других компонентов, соединенных определенным образом, схема их соединения обеспечивает для логических элементов устойчивость и дискретность состояний, экономичность, выполнение заданной функции и т.д. Появление импульса на выходе некоторого элемента передается по электрическим проводникам на другие элементы. Логические элементы, получившие изменения сигнала на входе, в зависимости от выполняемой ими логической функции и конкретного сочетания сигналов на входе изменяют (или не изменяют)  сигнал на своем выходе. В результате в электронной схеме компьютера происходит адресная передача сигналов от одних элементов к другим, связанным с ними электрически, и условная (обуславливаемая) передача сигнала через логический элемент, а в целом, происходит причинное распространение сигналов в зависимости от функций, состояния и связей логических элементов. Управление непосредственно осуществляет программа. Последовательно расположенные, последовательно причиняющие друг друга трансформные процессы в соответствии с программой и составляют программную форму движения.
Чтобы исчезающее исчезло не безвозвратно, чтобы была возможность его нового появления в нужной последовательности, природа предусмотрела память. Память хранит «удачные» последовательности появлений и исчезаний кодов в виде генетической информации, знаний, программ, технологий. При этом важно различать определенную независимость процессов создания последовательностей от их осуществления. Процессы жизни, мышления, осуществления программ есть самостоятельные, актуально осуществляющиеся процессы, и изучать их необходимо в относительной независимости от вопросов генезиса соответствующих последовательностей.
Процесс последовательных исчезаний-становлений кодов не нужно специально проверять моделированием, поскольку эта процедура изначально заложена в принцип работы компьютера, она многократно проверена на практике, любая работа программы в компьютере и есть осуществление трансформного движения, есть моделирование изложенных здесь идей. Именно процедура работы программы, построенная по определенным правилам, предопределяет возможность создания в некоторых системах субъективной реальности как идеального феномена. По моему мнению, именно этого свойства электрических сигналов и кодов – способности порождать своей сменой нематериальное движение – как раз и недостает информационному подходу для объяснения природы субъективной реальности. Интегральным результатом предложенного понимания нематериальных процессов можно отметить, что трансформное движение оказывается относительно идеальным, что собственно и нужно.
Впрочем мы пришли к достаточно тривиальному результату: атрибуты материи не есть материя, а атрибуты ее атрибутов - тем более. Конечно, данный контекст поднимает огромные проблемы расшифровки понимания используемых категорий «материи», «движения», «отношений» и т.п., рассмотрение которых совсем не входит в задачи данной статьи. Упрощенно понимание (и не столько материи, сколько ее связи с ее атрибутами) можно пояснить на следующих примерах. Воздух есть материя, но температуру, плотность, влажность воздуха, вообще говоря, уже нельзя назвать ни субстратом, ни субстанцией, то есть нельзя назвать материей. Ветер тоже не субстанция, тем более не субстанция скорость ветра, распределение вектора скорости в пространстве, градиент поля распределения скоростей и т.д. «Нематериальность» приведенных характеристик, затруднительность понимания их неким субстратом, тем не менее, не мешает им быть некими самостоятельными сущностями и иметь между собой отношения, взаимодействовать между собой. Например, градиент поля вызывает (обусловливает, порождает) изменение скорости, которое вызывает изменение плотности и т.д. Характеристики могут не только взаимодействовать между собой, но и образовывать системы взаимодействий, то есть замкнутые, целостные, отграниченные, самостоятельные образования, отличные от той системы, чьими атрибутами они являются. Причем системы, новообразования, конструкты могут возникать как в «материальной» сфере, так и в «идеальной». Из этого вытекает, что понимание идеального, как некой нематериальности, как «ни грана вещества» вполне объясняется и без привлечения понятия «высокоорганизованной» материи. Нематериальность как «атрибутивная удаленность» (удаляемость, способность отделяться) свойств от обладателей этих свойств проявляется на всех уровнях организации. Высокоорганизованность нужна не для порождения идеальности, а для придания системе совсем других свойств: устойчивости процессов, способности к поведению, способности к конструированию, в частности, к конструированию идеальных образов, субъективной реальности, сознания.
Интересно, что в физике, можно сказать в вотчине материального, вообще не используются понятия материи, субстрата или субстанции. Основные используемые понятия (масса, энергия, сила, скорость, напряженность, потенциал, заряд, плотность, вязкость, температура, интеграл, равенство, вероятность и т.д. и т.п.) не имеют субстанционального смысла. Единственно, что хотя бы как-то может быть сопоставлено с субстанцией, это понятия частица и поле. Однако в части поля есть определенные разночтения в его смысловом понимании. «Особая материальность» поля в значительной мере ему приписана философами. Физики в реальности используют математический смысл поля – как значение функции в каждой точке пространства. В таком понимании, поле это уже не субстанция, а форма распределения некой величины в пространстве. Никакое понимание поля, имеющее субстанциональный смысл, физики не смогут применить в математических соотношениях. «Субстанциональность» поля невозможно вставить в математические уравнения физики. Естественно, с возможностью субстанциональности поля необходимо тщательно разбираться, равно как и с субстанциональным пониманием частицы. В физике частицы описываются специальными математическими операторами, однако эти операторы по своей структуре оказываются полностью совпадающими с аналогичными операторами, описывающими пространство без частиц. Тем не менее частицы общепризнанно являются веществом, субстанцией. В общем, проблем с материальностью, равно как и с идеальностью, предостаточно, можно лишь с уверенностью констатировать, что их исследования далеко не закончены.
Подводя некоторый итог данному разделу, можно отметить, что проблема сопряжения материального и идеального смещается на самый фундаментальный уровень реальности. Идеальное возможно понимать как форму несубстратного, а материальное - как субстрат, как частицы, представляющие собой замкнутые системы взаимосвязанных преобразований свойств, характеристик, процессов некой первосубстанции – эфира. Многообразные конструкции из частиц – есть вещество. Взаимосвязь материального и идеального в таком понимании предстает как взаимосвязь субстратных и не субстратных взаимодействий. Преимущественно субстратные взаимодействия образуют вещество, грубо говоря, кристаллы. Не субстратные взаимодействия предстают как взаимодействия полей. В промежутке между ними – химические взаимодействия. Химические взаимодействия организованные определенным образом, по генетической программе предстают как живое вещество. Субстратные свойства разных систем, соединенные между собой для обеспечения стабильности связей, и не субстратные свойства тех же систем, соединенные в свою автономную динамическую межсистемную «систему», создают предпосылки для возникновения трансформного движения, способного создавать свои автономные конструкты, которые собственно и выступают в виде «подлинного» идеального в его традиционном понимании. Исходя из этого, взаимосвязи живого и неживого, физического и психического, сознания и мозга выступают как отношения субстратных и не субстратных конструктов разной степени сложности и специфики.

Оффлайн Сергей Заикин

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 2 588
  • Репутация: +19/-0
    • Просмотр профиля
Re: К теории мышления
« Ответ #6 : Сентября 16, 2015, 07:56 »
Изоморфизм конструктов

Теперь рассмотрим, как описанное трансформное движение способно создавать субъективную реальность и как последняя связана с соответствующей ей объективной реальностью (на основании анализа информационно-программных процессов).
Анализ того, что в технической системе представляет собой информационно-программный образ какого-либо объекта, показывает, что он в целом отличается от «человеческого» вербального описания соответствующего объекта в основном языком и наличием специфического, актуально осуществляемого процесса воспроизведения связей между признаками, характеризующими объект. Можно сказать, что образ объекта в технической системе представляет собой необходимую совокупность данных о реальном объекте, связей (взаимодействий, отношений, корреляций) между данными и связей воспроизводимого объекта с образами других объектов.
Собственно образа «объекта», как некоего отграниченного образования, в программной системе нет. Простого наличия данных об объекте оказывается вполне достаточно для утверждения о наличии в системе самого объекта. При этом данные об объекте именуются информацией, а осуществление процедур их изменения и осуществления связей между ними реализуется программами. И это отличие функций между информацией и программами носит принципиальный характер. Вычленение самостоятельной роли программ обусловлено тем, что понятие информации не предполагает в своем составе должной процессуальности, в то время как воспроизведение связей и воспроизведение процессов реальности требует для своего осуществления именно процессов и действий. Просто знаки операций не способны осуществить связь между операндами. Осуществителем операций выступает в программной системе процессор, а в живых системах, по-видимому, – мозг. Процессор осуществляет исполнение программ.
Следующим моментом, вынесенным из анализа функционирования программных технических систем, является то, что не только образ объекта представляет собой массив данных об объекте и систему связей между ними, но и сами внешние реальные объекты и предметы также представляют собой совокупность параметров, свойств, признаков, с одной стороны, и связей и взаимодействий между ними, с другой. Особенностью программных систем является то, что программные операции со знаками, кодирующими реальные параметры воспроизводимого объекта,по своему результату совпадают с операциями со значениями этих знаков, то есть совпадают с кодом результата взаимодействия реальных параметров реального объекта. Задача программиста заключается в нахождении такой программы, такой процедуры обработки кодов параметров, в результате которой должен получиться код, обозначающий результат взаимодействия реальных параметров. В результате программа, исполняясь, осуществляет изменение данных об объекте, осуществляет связь между кодами параметров управляемых объектов, тем самым воспроизводит в кодах связь реальных параметров реального объекта. Можно говорить о том, что и реальные объекты, и их программно-информационные образы внутри интеллектуальных систем представляют собой иерархическую совокупность величин и систему связей между ними, что, собственно, и позволяет адекватно (изоморфно) воспроизводить реальные объекты в образах. Степень адекватности воспроизведения интеллектом реальных связей объекта характеризует степень истинности воспроизводимой реальности. Собственно изоморфность указанных связей делает коды параметров репрезентантами реальных параметров.
М. Вартофский к репрезентациям относит гипотезы, теории, модели, аналогии, формирование образов и отображений [3, с. 57] и выделяет основные их свойства: репрезентация означает отношение похожести или сходства, а также означает, что «одна из вещей может в определенных аспектах замещать, представлять или репрезентировать другую» [3, с. 58]. К отношениям репрезентации, в которых одно замещает другое, дополнительно можно отнести используемые здесь термины кодирование и обозначение. Различия в нюансах смысла перечисленных терминов конечно требуют анализа, но в данном случае они не столь важны. Здесь важно их общее свойство: иметь отношение к репрезентации.
В свете отношений репрезентации появляется возможность прояснить понимание термина «носитель», широко используемого в отечественной литературе, но не имеющего должного определения. Изначально под носителем понимается некий переносчик, осуществляющий функцию транспортировки (носители тока, ракетоноситель и т.п.), для информации носитель не только транспортирует, но и хранит, а в более широком смысле под носителем понимается носитель (обладатель) свойств. В целом к носителю приложимы отношения принадлежности, обладания, сопровождения, несения. В принципе, в контексте рассматриваемых здесь проблем «несение» можно понимать и как отношение репрезентации (представительствования, замещения). Используются словосочетания «носитель идеального образа» [14]; «носитель информации – есть ее код» [6, с. 179]; «свойство носителя несут значение, то есть информацию»; «кодовая зависимость – это определенное соответствие информации и ее носителя» [6, с. 214]. Для этих выражений вполне подходит понимание носителя как одного из «участников» отношения репрезентации.
При рассмотрении ощущений был сделан вывод, что операция «обозначения» носит функциональный характер. Так например, расстояние до наблюдаемого объекта есть функция разности местоположения относительно оптической оси глаз соответствующих паттернов. То есть можно говорить, что разность местоположений паттернов в разных глазах «несет» информацию о расстоянии до объекта, является ее носителем. Точно так же можно говорить о том, что длина волны фотонов несет информацию о цвете, частота попадания фотонов в светочувствительные клетки несет информацию о яркости пятна и т.д. В этих случаях отношения между несущими и несомыми параметрами выступают и как отношения репрезентации, и как отношения аргумента и функции, кроме того здесь просматривается и причинная связь. Устройство сенсорной системы таково, что свойства входного потока информации причинно порождают вполне определенные следствия на каждом этапе обработки. В условиях большого количества этапов обработки, если на каждом этапе функциональная и причинная связь может быть обнаружена, то интегрально кодирование входной и выходной информации сенсорной системы теряет видимость какого-либо соответствия. На это накладывается проблема совмещения информации, поступающей от разных сенсорных систем, между которыми прямая функциональная связь информации вообще отсутствует. Отсутствует функциональная связь между образами в целом и между понятиями. Но и изоморфизма отдельных параметров и отдельных связей между параметрами реальности и соответствующих связей между их кодами недостаточно для адекватного воспроизведения реальности, более того, изоморфизма отдельных связей недостаточно и для того, чтобы отдельные коды считать репрезентантами реальных параметров.
Достаточно развернутый философский анализ и решение этой проблемы на основе синтеза принципов изоморфизма и конструктивной математики можно найти у К.Н. Суханова. Любые параметры, их связи, объекты в целом могут быть адекватно замещены знаками только тогда, когда каждый из них ведет себя аналогично денотату. Коды, знаки, символы и их конфигурации, когда им сопоставляются отличные от них предметы и их образы, приобретают языковый статус. Распространение принципов конструктивного изоморфизма на любые понятия и объекты выдвигает определенные требования к языку. «Языки строятся так, чтобы в них синтаксические понятия правильно построенной конфигурации, разрешимости, непротиворечивости, полноты, относящихся к собственному содержанию элементов языка и их системы, совпадали по объему с семантическими понятиями осмысленного выражения, разрешимости, непротиворечивости, полноты, относящихся к смыслам  и денотатам». [17, с. 192]. В результате смысловые и реальные конструкты приобретают изоморфизм как в целом, так и по каждому их элементу.
Анализ компьютерной субъективной реальности также показывает, что для обеспечения репрезентации необходимо, чтобы коды параметров, процессов и их связей образовывали замкнутую, функционально законченную систему или замкнутую иерархию систем, изоморфную реальности. Для реальных параметров замыкание связей в систему порождает объект, а замыкание в систему взаимодействия их кодов в машине образует образ этого объекта. Собственно под конструктом и понимается эта замкнутая система взаимодействий, образующих образ объекта, равно как и сам объект. Кроме собственно образа объекта, воспроизводимого программами в компьютере, для создания субъективной реальности необходимо воспроизведение и всего его окружения, в частности, пространства, к котором этот объект находится. Необходимо создание всей инфраструктуры для идеального существования объекта. В результате этого каждый из кодов параметров объекта, каждый процесс и каждая связь в рамках образовавшейся системы обретают определенный смысл. Конечно, это не полный смысл, локальный, но смысл. Каждая величина становится определенной (дефинированной) через смежные с ней величины. Как отмечает Е.М. Иванов «смысл предмета – его место в системе мироздания» [10].Данный тезис объясняет, почему решение на компьютере частных, не связанных между собой задач дает основания утверждать, что машина не понимает смысла величин, участвующих в вычислениях. В этом случае она действительно не может обладать смыслом обрабатываемых величин, так как задача для машины не обладает целостностью, для понимания ей недостает всего того контекста, который остается за пределами вычислительной системы. Вложение внешнего контекста внутрь машины и образование целостного фрагмента реальности позволяет придать определенный смысл каждой участвующей в этом процессе величине. Отсутствие контекста, отсутствие его замкнутости в целостную систему лишает смысла участвующих в процессе величин не только для компьютера, но и для человека. Выше, при рассмотрении зрительной системы человека, отмечалось, что обработка протекающей сквозь сенсорную систему осуществляется независимо от содержания видимого, смысл образуется на последующих этапах.
Под связями параметра понимается не столько его математическая или функциональная зависимость, сколько более-менее полноценный набор разнокачественных связей и отношений. Например, для параметра «скорость» можно говорить о формах ее представления (курс, модуль скорости, Vx, Vy, ), способах вычисления, разновидностях (текущая, измеренная, заданная, возможная), возможностях изменения (ускорение), о размерности, масштабировании, погрешности, достоверности, о принадлежности к объектам, о степени общности, о связи с программами, с местоположением в памяти и пространстве, о связи с устройствами передающими, измеряющими, потребляющими скорость, о формах представления ее для каждого из них и т.д. Все перечисленные связи с «окружающими» величину параметрами и другими величинами, в свою очередь, имеют свои связи между собой и со следующими величинами. В целом, для компьютерной системы скорость может не существовать под именем «скорость». В компьютере она фигурирует под определенным специфическим именем в виде кода, а понимается в виде всей заложенной в нее системы связей, с общим контекстом и спецификой назначения компьютерной системы. Чем богаче набор связей параметра, тем полнее его представленный в компьютере смысл. Можно говорить о неком необходимом и достаточном наборе связей для начального порождения смысла величин и объектов в целом. При этом неважно, осознает ли машина смысл, соответствует ли этот смысл человеческому – это отдельные проблемы, которые требуют отдельного рассмотрения. Пока можно остановиться на следующем «машинном» смысле имеющихся у нее величин: смысл определяется системой связей величины с ее окружением. Смысл величины локализуется «внутри» имеющейся субъективной реальности, а значение величины есть сама реальная величина. Понимание кода некоторой величины означает установление его смысла, всех необходимых связей кода с кодами взаимодействующих величин и понятий, понимание кода предполагает его соотнесение с имеющимся контекстом и установление степени смыслового соответствия и различия.
Особо нужно подчеркнуть, что смысл понятия создается полнотой и необходимостью связей, а не конкретным способом их осуществления. Так, например, в приведенном выше примере со скоростью она может иметь другой код в качестве имени, другое местоположение в памяти, другой алгоритм исчисления и способ измерения, иметь различные значения, относиться к различным объектам реальности, другим может быть компьютер и его система команд и т.д. Важным оказывается не конкретная форма связи или обработки, а то, что они должны быть. Все необходимые связи  и процессы должны осуществляться, хотя могут быть различными по исполнению, по форме. Но самым важным становится то, что все параметры, процессы и связи воспроизводимого объекта должны быть адекватными, изоморфными соответствующим параметрам, процессам и связям реального объекта. Такой изоморфизм можно назвать смысловым, содержательным или сущностным.
Внутри программных систем все величины, независимо от их природы, качества и степени общности в реальности, кодируются с помощью унифицированного по физическим параметрам набора кодов, с помощью набора дискретных электрических сигналов, именуемых нулями и единицами. Это обстоятельство придает программной системе ряд  свойств: с одной стороны, огромное количество возможных комбинаций создает богатейшие возможности для кодового представления параметров, а с другой стороны, унификация физических характеристик кодов придает возможность их самого разнообразного взаимодействия в кодах, в том числе взаимодействий, невозможных в реальности.
Для кодов величин, репрезентирующих реальные величины, характерно то, что коды величин находятся в машине, а сами реальные величины находятся где-то во вне ее. В отличие от параметров, воспроизведение процессов и связей между кодами представляет собой операцию, осуществляемую внутри машины, в которой и код операции, и само осуществление операции, размещаясь внутри системы, оказываются скрытыми от непосредственного наблюдения, что несколько осложняет их наблюдение и  понимание.
Программа есть последовательность кодов операций, а не самих операций. Операции, то есть сами действия по осуществлению взаимодействия кодов, возникают только при исполнении программы процессором. Именно эта процедура исполнения программы процессором, последовательная процедура осуществления связей между кодами, репрезентирующими реальные величины, более всего подходит под наименование «мышление». Процессор (или мозг) совместно с программой принуждают коды к взаимодействию. Образ, возникающий в результате мышления или работы программы, представляет собой своеобразный конструкт, сотканный из траекторий мысли, траекторий, представляющих собой след в виде измененных мыслью понятий, попавших под обработку величин, являющихся элементами конструкта, составляющими конструкт.
Движение, обладающее траекторией, непременно должно происходить в неком пространстве. В качестве пространства, вмещающего движение и его траекторию, в программных системах выступает сама программа. При этом не нужно путать пространство, в котором движутся моделируемые предметы, с пространством для трансформного движения. Для движения предметов, точнее для их идеальных образов, в составе субъективной реальности необходимо создать специальный образ пространства, в котором мог бы двигаться моделируемый предмет. Кстати, пространство как понятие более логично выглядит как атрибут движения, нежели как атрибут материи. Любое движение, любая его форма должны иметь «свое» пространство, как область возможного значения изменяющегося.
Причинная цепь может порождать изменения как внутри процессора (мозга), так и в связанной с ним периферии, тем самым осуществляется возможность вывода программного процесса и сопровождающих его кодов во вне, и наоборот – возможность ввода кодов внутрь, решая проблему взаимодействия внутреннего и внешнего, проблему причинного воздействия на тело и внешнюю обстановку. При этом ввод и вывод информации сопровождается (может сопровождаться) ее перекодированием в нужную форму.
Настоящее рассмотрение способов создания идеальных образов базируется преимущественно на основе анализа процессов, происходящих в реальных технических и компьютерных системах. Однако полученные в результате этого анализа выводы имеют значительное сходство с некоторыми теоретическими концепциями. В частности, идея изоморфизма структуры математического объекта и его образа была рассмотрена математиками Вейлем и Брауэром; в рамках конструктивной математики А.А. Марковым была теоретически разработана, а Н.А. Шаниным логически обоснована в конструктивной логике идея конструирования математических объектов. Философское обобщение указанных идей  и распространение изоморфизма и конструктивизма на любые объекты и не только на объекты, а на связи, структуры, отношения, детерминации и т.д. – выполнено в работах К.Н. Суханова [17]. Интерпретация конструктивистской парадигмы в психологической науке разработана В.Ф. Петренко [21]. Отношение репрезентации проанализировано М. Вартофским [3], структура понятия смысл рассмотрена в работах Е.М. Иванова [10 ].
Программные системы в принципе можно рассматривать как практическое воплощение конструктивной математики и конструктивной логики, а последние – одним из теоретических оснований построения алгоритмов и программ, в связи с чем выводы, полученные из анализа работы программных систем, следует рассматривать как эмпирическое подтверждение положений этих теорий. Из этого можно сделать ряд заключений. Во-первых, идеи изоморфизма и конструктивизма приобретают полноту оснований: к теоретическому и философскому основаниям добавляется эмпирическое основание. Во-вторых, сходство указанных идей, разработанных теоретически для мышления и полученных эмпирически в работе программных систем, обнаруживает принципиальное родство программных процессов и процессов мышления, обнаруживает их «свой» изоморфизм. В-третьих, эмпирическое подтверждение теоретических и философских концепций создает предпосылки для превращения последних из разряда гипотез в полноценные теории, причем из множества философских подходов к решению проблемы «тайны сознания» выбирается вполне конкретный подход, который можно назвать – «изоморфизм реальных и субъективных конструктов». Интересно, что в обзоре подходов к решению проблемы «тайны сознания», выполненном Н.С. Юлиной [20], вариант изоморфизма конструктов реальности и субъективной реальности почему-то вообще не упомянут. Ближайшей из рассмотренных Н.С. Юлиной теорий является теория тождества ментального и физического, которая, как следует из обзора, была отвергнута философами вскоре после ее появления. Не обнаруживается подход, основанный на изоморфизме, и у Стивена Приста в его книге «Теории сознания» [15].
Конструктивизм либо не замечают, либо подвергают критике. Основная претензия к конструктивизму, по мнению, например, А.В. Кезина, заключается в его антиреалистичности, в том, что «радикальный конструктивизм занимает явно и даже нередко эпатажно выраженную антиреалистическую позицию. Ее суть состоит в отказе от каких-либо суждений по поводу объективного мира, понимании познания не как репрезентации объективного мира, а как конструктивной деятельности нейрофизиологических механизмов, в ходе которых создается, конструируется единственно доступная для нас феноменальная действительность». [22, с. 3].
Однако А.В. Кезин не смог найти достаточных аргументов для опровержения конструктивизма и в этом ему можно только посочувствовать. «Полностью достаточных аргументов обоснования реализма и соответственно опровержения радикального конструктивизма вообще не существует», считает он [22, с.20]. Мне представляется, что причиной этому служат объективные основания. Сознание человека не имеет непосредственной связи с внешней реальностью, все связи опосредованы не только процессами ощущений, но и внешними посредниками: световым потоком, колебаниями воздуха, механическими, тепловыми, химическими и прочими явлениями. В реальности человек знает что-либо о реальности только благодаря наличию у него сознания, все связи которого неизбежно опосредованы. Именно в этом и заключается специфика познания, специфика реального положения дел. Неизбежная опосредованность восприятия сознанием реальности – это самостоятельная проблема и не нужно ее смешивать с другой проблемой – с реальностью существования самой реальности. Почему бы А.В. Кезину не признать, что реально и то, и другое, что реальность существует, но может восприниматься лишь опосредовано, и из-за этой опосредованности возникают свои специфические проблемы, которые нужно так или иначе решать. Естественно выбор решаемых задач остается за исследователем и А.В. Кезин выбирает целью статьи не познание природы восприятий и сознания, а другую задачу - опровержение конструктивизма, метафорически намекая на его «пещерность».
«Познание, - пишет А.В. Кезин, - становится отражением независимой от познающего субъекта действительности. Целью западноевропейской науки всегда была «объективность», т.е. познание мира таким, каким он является в действительности, а не представляется наблюдателю» [22, с. 4]. Если ставить задачу познания действительности, то непонятно, почему нужно противопоставлять то, что «является в действительности», тому, что «представляется наблюдателю». В реальности это одно и то же, это две стороны одного и того же процесса, во всяком случае познание стремится к тому, чтобы представляющееся наблюдателю соответствовало тому, что есть в действительности. Суть проблемы, которую обостряют конструктивисты и которую не замечает А.В. Кезин, совсем не в существовании или не существовании действительности, а в том, что конструктивисты пришли к выводу, что сознание не отражает нечто внешнее, а конструирует его. Об этом, кстати, вполне определенно пишет и сам А.В. Кезин словами конструктивиста Г. Рота: «восприятие никогда не является отражением чувственных данных, но всегда является конструкцией» [22, с. 14]. Вопрос можно поставить еще радикальнее: вне зависимости от того, как конструктивисты решают проблему существования или несуществования реальности, ее восприятие они интерпретируют как процесс конструирования образа реальности, а не ее отражения. Понятие отражения – это совсем не та исходная метафора, которая требуется для описания процессов, связанных с сознанием, ощущениями, восприятиями, и требуется новая, в качестве которой предлагается метафора конструирования. Кстати отражение в буквальном смысле подходит лишь для зеркала. Обычные предметы не отражают свет, а поглощают его во всем диапазоне спектра входного потока, а затем излучают свои фотоны определенной частоты. Несмотря на значительное изменение смысла философского понятия отражения, оно все равно не имеет требуемого ситуацией необходимого объяснительного потенциала. Воздействия внешних посредников ощущений в принципе невозможно отражать, но можно конструировать образы внешней реальности. Можно использовать и другие термины, например, воспроизведение или исчисление образа. Эти термины также лучше передают суть происходящих в реальности процессов, чем отражение. Для ментальных процессов, для создания образа этап его исчисления по характеристикам входного потока явлений-посредников неизбежен, поэтому термин исчисления образа вполне соответствует существу дела. Воспроизведение образа содержит в себе не только создание образа (произведение), но и похожесть результата на исходный предмет. Кроме того, воспроизведение образа подразумевает его вторичность по отношению к референту образа, на чем особенно акцентируют внимание некоторые философские концепции. В целом, можно констатировать, что, во-первых, понятие отражения давно пора удалить из проблематики сознания, а во-вторых, есть из чего выбирать замену этому понятию
Самое важное и ценное, что следует из статьи А.В. Кезина - это информация о радикальном конструктивизме, как о достаточно серьезном направлении в философии, бурно развивающемся в последние десятилетия. Мне представляется, что разумнее извлекать из теорий их позитивные моменты, чем останавливаться на их недостатках. А если уж констатировать недостатки, так для того, чтобы их устранять или хотя бы предлагать пути их устранения.

Оффлайн Сергей Заикин

  • Moderator
  • Эксперт
  • *****
  • Сообщений: 2 588
  • Репутация: +19/-0
    • Просмотр профиля
Re: К теории мышления
« Ответ #7 : Сентября 16, 2015, 07:59 »
Выводы

В целом можно сказать, что изложенный комплекс идей естественно требует своего тщательного рассмотрения. Компьютерная субъективная реальность существует и вполне  может быть удобным, принципиально наблюдаемым, эмпирическим инструментом в познании сознания. Естественно, компьютерная субъективная реальность в сравнении с человеческой представляет собой достаточно примитивное образование и не способна объяснить многие явления человеческого сознания. Но вопрос и не ставится в исчерпывающем объяснении функций человеческого мозга. Главная идея статьи – ввести в философский обиход новую, программную форму движения и показать ее в действии, в данном случае в объяснении онтологии построения субъективной реальности. Выявленное трансформное движение объясняет способ осуществления субъективной реальности в компьютерных системах, и не выявлено каких-либо принципиальных положений, препятствующих объяснению осуществления человеческой субъективной реальности с помощью этого же движения.
 Понимание идеального движения, как трансформного (трансматериального, межматериального) движения, как смену форм материи, как последовательность качественных изменений, позволяет проводить исследование идеального, начиная с электрических сигналов, с простых физических величин, с процедуры их изменения, то есть с основ физических процессов. Тем самым, решается фундаментальная задача сопряжения физического и ментального (материального и идеального, физиологического и психического), и решается простым изменением понимания основ (сущности) идеального. Нематериальность движения, как его трансформность, вполне проявляется при любом качественном изменении, в том числе на физическом уровне. Однако обнаружение и понимание этого трансформного процесса как самостоятельного вида движения произошло лишь тогда, когда оно оформилось в достаточно развитом виде, в виде компьютерных процессов, когда отдельные акты этого движения оказались выстроены в единую, устойчивую, повторяющуюся цепь причинения, обладающую наблюдаемой траекторией. В этом виде трансформное движение уже трудно не замечать и возникает другая задача, задача объяснения природы выявленного движения, не имеющего материального носителя, не имеющего ничего такого, на что можно было бы указать, что именно оно в этом случае движется.
 
Список литературы:
1.      Алексеев П.В., Панин А.В., Философия. М., 1996 г.
2.      Андреева Н.Г. Структурно-функциональная организация нервной системы. СПб, 2003.
3.      Вартофский М. Модели. Репрезентация и научное понимание. М. Прогресс, 1988 г.
4.      Воронков Г.С. Механизмы решения задач в элементарном сенсориуме//Нейрокомпьютеры: разработка, применение. 2004, № 2-3.
5.      Воронков Г.С. Понятия «модель» и «соответствие»: нейрофизиологический и общий аспекты//Философия и будущее цивилизации: Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса. Т 1.
6.      Дубровский Д.И. Информация, сознание, мозг. М. 1980 г.
7.      Дубровский Д.И. Искусственный интеллект и проблема сознания. // Философия искусственного интеллекта. Материалы Всероссийской междисциплинарной конференции. М. 2005 г.
8.      Дубровский Д.И. Проблема идеального. Субъективная реальность. М. 2002.
9.      Заикин С. Программная форма движения.//Материалы Третьего Российского философского конгресса, том 4, Ростов-на-Дону, 2002 г.
10.  Иванов Е.М. Онтология субъективного// http://ivanem.chat.ru/ontology1.htm
11.  Лекторский В.А. Эпистемология классическая и неклассическая. М. 2001 г.
12.  Нагель Т. Мыслимость невозможного и проблема духа и тела.//Вопросы философии. 2001. № 8
13.  Огурцов А.П. Достижения и трудности в моделировании интеллектуальных актов.//Философия искусственного интеллекта. Материалы Всероссийской междисциплинарной конференции. М. 2005 г..
14.  Пивоваров Д.В. Проблема носителя идеального образа: операционный аспект. Свердловск. 1986.
15.  Прист Стивен. Теории сознания. М. Идея-пресс, 2000 г..
16.  Серл Д. Открывая сознание заново, М., 2002 г.
17.  Суханов К.Н. Критический очерк гносеологии интуиционизма. Челябинск. Южно-Уральское кн. изд., 1973 г.
18.  Хакен Г. Принципы работы головного мозга. М. 2001 г.
19.  Хомутов А.Е., Кульба С.Н. Анатомия центральной нервной системы. Ростов н/Д, Феникс, 2005.
20.  Юлина Н.С. Тайна сознания: альтернативные стратегии исследования.// Вопросы философии, 2004, № 10, 11.
21.  Петренко В.Ф. Конструктивистская парадигма в психологической науке. //Психологический журнал 2002, том 23, № 3.
22.  Кезин А.В. Радикальный конструктивизм: познание «в пещере»//Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. 2004, № 4.